sake

Рассказ о вине и о чёрной траве шухур

Есть такая табличка, на которой записано чёрной тушью: «Отчего люди пьют вино, когда это запрещено? Отчего это запрещено, когда люди всё равно его пьют?» И ниже прибавлено, красной тушью: «Виночерпий любви подаёт вино, что и слаще и пьянее».
И вот одним вечером принц Яки пришёл в такое место, где можно купить сладкого вина из фиников и терпкого вина из винограда, и сидел там, пока кто-то не позвал от двери: «Яки!»
И это был первый раз за долгое время, когда принц Яки долго не откликался, но остальные не откликались ещё дольше, и Яки наконец сказал: «Да, иду, что такое?» – и вышел на улицу через дверь, хоть у него и случилось что-то с ногами и он несколько раз упирался в стену, прежде чем найти выход.
Перед дверью был человек, и лица этого человека Яки не запомнил, и не мог потом сказать точно, молод тот был или стар, или и то и другое сразу, и человек сказал: «Яки, иди уже домой, тебя жена ищет». И Яки сказал: «Хорошо». А потом сказал: «Только я не помню, в какой стороне мой дом». И тот человек ухватил Яки за кушак, и повёл его, как водят строптивого мула, и мул всё время рыскал из стороны в сторону, но через время добрались они до дома, что был и не мал и не велик, и Яки спросил: «Зачем мы здесь?» – и человек ответил: «Потому что жена ждёт тебя», и Яки сказал: «Что ещё за жена?» – и человек привалил его к стене, и придвинулся, и прошептал грозно: «Твоя жена, олух! Гюльнюз!», – и Яки тогда сказал: «А, точно же, Гюльнюз! Спасибо что напомнил и спасибо что проводил, друг! Выпьем завтра вместе?» – и человек ничего не ответил, а повернулся и пошёл, и Яки не стал его окликать, и заглянул в дом, и спросил тихо: «Гюльнюз?» – потому что было уже поздно и он думал, что жена его легла и спит.
И она ответила: «Да, Яки, иди ко мне!» – потому что она уже легла, но ещё не заснула. И Яки пошёл к ней, но никак не мог найти, где она, и всё время на что-нибудь натыкался в темноте, и тогда закрыл глаза, потому что от них всё равно не было толку, и стал вслушиваться, как она дышит, и пошёл туда, и остановился, и спросил: «Ты здесь?» – и она ответила: «Да, Яки, я здесь, и ты тоже раздевайся и ложись поскорее», – и Яки увидел, как она потянулась к нему, хоть и боялся открыть глаза, и начал поскорее раздеваться, и кинул в сторону рубаху, и запутался в штанах, и чуть не упал, а когда справился со штанами, то его стрела вылетела прежде времени и без цели, и рассыпалась в воздухе, как порой бывает, если тетива слишком туго натянута.
Тогда Яки встал на колени и сказал: «Прости меня, Гюльнюз, я всё испортил».
А Гюльнюз ответила: «Ничего, Яки, так бывает у мужчин». И ещё сказала: «А если ты про одеяло, то я его завтра постираю, и ничего с ним не будет». «Но что мне теперь делать, Гюльнюз?» – спросил Яки, и она ответила: «Пойди и выпей воды, и походи немного вверх и вниз по улице, и тогда возвращайся ко мне, и всё у тебя получится, а я буду ждать». И Яки снова оделся, и взял кувшин, что стоял на окне, и пошёл по улице, хоть и не знал, в какой стороне тут колодец, и увидел, что Яки сидит прямо на дороге, и одежда его в грязи, а вокруг прыгает ворона, но не остановился, а прошёл чуть дальше и нашёл где растёт такая трава, которой дано имя шухур, будто в насмешку, потому что это самая горькая из всех трав. И он начал рвать эту траву и растирать между пальцами и бросать в кувшин, а потом решил проверить, точно ли это та трава, потому что была ночь, и понюхал пальцы, и его вырвало, и он пошёл к арыку и наполнил кувшин из арыка, хоть и говорят, будто такая вода не хороша для питья, но он спешил.
И, вот: Яки подошёл к Яки, который сидел на дороге, и отогнал ворону, и спросил: «Как зовут твою жену?» – и Яки едва успел сказать «гю», как Яки схватил его за горло и влил ему в рот половину воды из кувшина, и тогда Яки вырвало, и Яки влил вторую половину, и Яки вырвало ещё раз, и он вскочил на ноги и сказал: «Что такое?» – и Яки довёл его до арыка, хоть он и мог уже идти сам, и снял с него грязную одежду, и помог умыться, и отдал ему свою рубаху, и штаны отдал тоже, а грязную одежду Яки забрал, и постирал в арыке, и так, мокрую, надел на себя. И тогда только сказал: «Яки, иди уже домой, тебя жена ищет». И Яки сказал: «Хорошо». А потом сказал: «Только я не помню, в какой стороне мой дом».
И Яки вывел его на дорогу, и Яки узнал свой дом и сказал: «Спасибо что проводил, друг! Я отчего-то не помню, как тебя зовут», – и Яки ничего не ответил, а повернулся и пошёл к купальням, и, когда дошёл, одежда его уже высохла. А Яки не стал его окликать.
И есть ещё такая табличка, на которой чёрным написано: «Когда мальчик становится мужчиной?» – и, красным: «Когда его перестаёт это занимать».
sake

(no subject)

Вот что, друзья. А купите что ли у меня сколько-нибудь книжек. Настал момент такой.

Что есть:
1. «и тут заходит наша звезда» – эксперимент в создании (моделировании) грамматики будущего, 1200 руб
2. «Алмандер» – роман в письмах в дореформенной орфографии, 600 руб
3. «Нино и Джем» – вечная история в современных языковых декорациях, 1100 руб

Натурально – что будет, что было, чем сердце успокоится.

Все книги напечатаны на непростых бумагах со всеми возможными кунштюками (Алмандер ещё и в две краски).

Отправка куда угодно (по России – пожалуй что бесплатно)
sake

(no subject)

Она жила над этим зоопарком. На самой верхотуре. Это не край города, но дальше уже ничего настолько высокого нет – бараки, деревья, небо. Небо до самого горизонта. Я из-за неба первый раз и остался. Зелёное. Красное. Розовые полосы на бирюзовом. Закуришь – а всё уже новое, всё другое. И она: разрешите, говорит, приземлиться. Она это называла «приземлиться». Говорила: заземли меня. И когда она, ну… и когда она ну, она кричала, как слон. Ты слышал, как кричит слон? Я слышал. И прудила в кровать. А утром, ты только заснул, часов пять ещё, внизу слон кричал и будил тебя. Да я же сказал, она над зоопарком жила. И я ей утром так и говорю. Ну, надо же что-то сказать. Говорю: would you like to visit local zoo? А она: смотри так. Отсюда. Я что. Я даже выглянул, посмотрел. А там только деревья и небо, ничего не видно же. А потом этот слон умер. Перестал кричать. Его распиливали, чтобы из клетки достать. Такой большой был.
sake

Нино и Джем



Вот такую книжку теперь можно купить. Тираж небольшой, но всем, кому оно надо, должно хватить. Внутри, как обычно, всякие изыски.


По России доставка бесплатная, дальше – 700 рублей авиа или 500 наземка.

sake

(no subject)

Поскольку от ЖЖ решительно нет проку – лучше места не сыскать, чтоб предаться наконец постыдной страсти к букпорно:







Кто ходит в Фаланстер – может купить в Фаланстере, между прочим.
sake

Алмандер

Огарь ногой ворошит камни, потом, чуть покачивая, утверждает посреди них котелок, будто тоже полный серых камней. Достаёт кусок войлока, мизинцем выщёлкивает мокриц, переворачивает, выщёлкивает мокриц с обратной стороны. Смотрит на просвет – не пропустил ли какую? Солнце вот-вот покажется. Расстилает войлок на багряном, с ночи сыром валуне, садится, не глядя выхватывает серое из серого котелка, кидает в воду. Плюх! – долина вся сразу наполняется светом. Серый не-камень вспыхивает в воде приставшими к ворсинкам ртутными пузырьками, спирально опускается на дно, вкручивается среди камней и сам снова смотрится камнем.
– Огрр-ых-ых! Шом-шом-шом! – за кустом ежевики клацает что-то, гэкает задорным голосом.
– Ты чья, дочка? С паломниками вчера пришла? – Огарь, не сводя взгляда с серебра бурунов, ныряет рукой к котелку – хвать-пок-плюх! Ещё одна спираль, ещё одно серое шевеление на дне.
– Я не дочка тебе! Я дикий зверь! Шом-шом-шом!
– Вон что! – хвать-пок-плюх! – А зовут тебя как, дикий зверь?
– Сам скажи! Не то съем тебя и косточки выплюну!
– Ты барс?
– Нет!
– Может, ты медведь? – хвать-пок-плюх!
– Нет, не медведь! Не угадаешь третий раз – насовсем съем тебя!
– А, знаю! Ты – алмандер!
– Что за ещё аль… дыр…
– Алмандер, ну как же! – хвать-пок-плюх! – В скале живёт, скалу грызёт!
– Ну да, это я. Повезло тебе на этот раз! – маленькое громкое скатывается по глине, маленькое смуглое выцепляет серое из огарева котелка, маленькое чумазое краснощёкое умещается на камне поменьше, щербатым кусает, кривится: фу, неспелые! – пок-плюх! – сизым драным боком чертит серое спираль в воде, тянется-рвётся лента красного сока. Огарь, так и не успевший вскочить, обмякает обратно. И что теперь? Идти на осыпь за новыми? Или докидывать эти? Весь ритуал насмарку!