Синий трамвай ходит только по выходным

В музее механических игрушек есть игрушечная гильотина с игрушечным преступником и игрушечным священником. У священника в руках игрушечная библия.

На полу у ног деревянного Христа в Sagrat Cor de Jesús – клубничного цвета пятна: многоцветный витраж отчего-то пропускает только красное

Через неделю примерно после чернобыльской аварии на последней странице газеты «Труд» (ещё мы выписывали «Химию и жизнь» и какой-то толстый журнал, «Дружбу народов» или «Москву». А, «Юность» ещё, да. И «Литературку». Оно иногда в ящик не помещалось всё.)

Ну так, лэндмарки наклеены: другой мир, другой кефир.

На последней странице, в объединённой колонке юмора и зарубежных новостей нарисовали картинку: человек с электробритвой в одной руке и телефонной трубкой в другой. Подпись: «А теперь послушайте, как лысеют в Гомеле!».

Вот тогда у меня зародилось ощущение, что вся эта история про Glasnost – наёбка. Хотя слова такого тогда и не было.

На 120% уверен был, что ничего путного по Пелевину снять не получится.

Может, на контрасте к ожиданиям – но фильм вышел. Пелевинская изменёнка щедро проливается в зал, и собачка приходит.

Спасибо.

( ишшо )
фото: Наталья Минкина

Где хоронить мёртвые мысли?

На Ваганьковском выбешивают автобусники, галопирующие по соседним дорожкам в поисках могилы Высоцкого или Хрущёва.

Где-нибудь за МКАДом, сорок километров по говнам – по газонам ошарашенно выхаживают павлины, но неприютно настолько, что порой хочется перетащить с собой и Высоцкого и Хрущёва, кто бы мог подумать.

.
Current Mood: сжечь и развеять над Гангой

Ночью шёл снег. Сугробы, подтаявшие и косые, снова стали красивыми. А один, возле мусорки, похож теперь на бегемота.

Привет!

Приснился замечательный вложенный сон: я просыпался снова и снова, в новых и неожиданных местах, и всякий раз в месте пробуждения было что-то из предыдущего сна.

Например, удары колокола в одном сне превращались в песню "бьют часы на старой башне" в следующем.

Ходили с ребёнкой в '4D'

Может я впечатлительный, не знаю, но когда кресло начало взбрыкивать – подумал: как это прекратить? ага, можно же снять очки!

А потом – забыл, что очки можно снять. Хорошо, что ненадолго.

"Песня героя песни" в эфире НР – метит где-то между dell'arte и "песней из кинофильма" "времён застоя".
Current Mood: по мо – это прекрасно (с)

У Битова вышла новая редакция "Преподавателя симметрии": сначала в толстом журнале (Новый мир?), потом в книжном виде.

Два года назад.

Слегка сокрушён.

Друзья, отчего вы не сказали мне?

Под землёй, в сухом коллекторе – невообразимая акустика. Разговоры отрываются от носителей, улетают далеко во тьму, и, когда ты уже забыл о них – возвращаются на границу света, бормочут севшими хтоническими голосами, лишь узнаваемость интонаций удерживает от испуга. Или не удерживает.

А однажды зазвучало что-то органной струной (это если представить, что у органа есть струны). Машина по люку проехала.

Пришло письмо от человека из Питера

Он потерял сделанный для него фонарь

Сбит с ног

Это примерно как сломать Эскалибур

С той разницей, что магических мечей вообще немало

Хотелось бы говорить о том, что действительно занимает меня крайнее время.

Например, о серебрении меди. О кнопках прямого клика. О просветлённых стёклах. О спектре абсолютно чёрного тела.

Не в метафорическом плане. А вот так, как есть.

То есть: следует ли разбавлять жёлтую кровяную соль и кальцинированную соду поотдельно, и потом уже заливать в хлористое серебро – или можно кинуть по ложке того и другого в третье и залить водой?



Но в этом журнале что ни напиши – всё проза выходит.

Ну, не так уж и жарко, если честно.

Паром изнутри

( А где же Дубровник? )

Все фото: Наталья Минкина

Светы Стефан фотографируют решительно все даже те, у кого нет фотоаппарата

( туда и рак с клешнёй )

Все фото: Наталья Минкина

Шёл на службу задворками дворца Милиции.

Там большой – в два роста – и протяжённый мусорный контейнер. Жарко, пахнет.

Наверху – подкопчённый человек в фуфайке, ловко ворошит пакеты, сбрасывает на землю жестяные банки. Вдруг застыл, в руке книга, обращается в пространство или ко мне (больше ведь нет никого): «Рахмат Бурунди – не нужен? Рахмат?», и, выждав положенное время, оставляет книгу и возвращается к банкам.

Белградский зоопарк: красное и белое

( и ещё немного )

Все фото: Наталья Минкина

Традисезонная картинка



Сильные (ну, не такие уж и сильные, если честно) эмоции случились дважды: первый раз – в день третий, когда я висел на стене Светы Стефана, весь в ржавчине и извёстке, над ревущей пропастью, и понимал, что спуститься уже не получится (страх высоты можно считать ушёл, но на его месте вырос новый – неуверенность в собственном теле; ежеутренних пробежек как оказалось недостаточно)

Второй – в Белграде, когда выяснилось, что оставшейся тысячи динаров не хватает на проезд до аэропорта (страх у нас всё кончилось подрастал дня с десятого, я даже собирал картошку на улице: не копал, а именно собирал кем-то рассыпаемую на одном и том же месте два дня подряд; да и другие бонусы принимал – то бесплатный железнодорожный автобус от Лупоглава, то не в сезон поспевший инжир – ходи да радуйся). Тут тоже решилось просто: в через дорогу расположенных менячницах в первой продавали куны по 13 динар, во второй покупали по 13.45; пришлось сходить туда-обратно несколько раз, но на такси хватило.

Из удивлений – на удивление уютный отель Ivka в Дубровнике, неплохой пляж поблизости, портовая забегаловка с удивительно расслабленным персоналом (вместо спагетти с морепродуктами принесли ризотто, унесли, принесли спагетти корабеньеро или что-то вроде (со свининой), унесли, сказали что больше ничего сделать уже не могут, принесли ризотто обратно, в счёт забыли включить половину заказанного, святые люди); большой семипалубный паром Марко Поло, незыблемо рассекающий волны и ветер, но сам при этом трясущийся мелкой дрожью от работы машин (на ночь, чтобы не дребезжало, пришлось подпирать и подбирать углы для всех металлических предметов в каюте); город Ровинь, напоминающий Венецию (в которой я никогда не был) своим врывающимся в улицы зелёным морем и полным отсутствием фортификаций (как они жили? а неплохо жили, пожалуй что)